С содроганием, Джорем тряхнул головой.

— Слава Богу, этого пока нет и следа. И кстати, дело не только в том, что здесь холодно. Похоже, скорее, как если бы Райс… какой-то Целитель наложил на него охраняющее заклятье, — неловко поправился он. — Тело Джебедии выглядит… совсем по-другому.

— Да, равно как и тело настоящего Элистера Келлена, а на него-то налагали предохраняющие чары, — отозвалась она негромко. — Но мы проводили считывание смерти с Элистера и Джебедии. Мы точно знаем, что они мертвы.

Джорем вздохнул, опуская голову.

— Да, а с отца считать не сумели. Стало быть, он не умер. Или это работают установленные им блокировки, которые охраняли личину его альтер-эго…

— От нас? — перебила Ивейн. — Джорем, ведь дело не в том, что там нечего прочесть. Нам просто что-то мешает! Он точно знал, что мы скоро подоспеем туда. Зачем бы ему закрываться от нас?

— Незачем.

— Вот и я того же мнения. — Она как-то странно покосилась на брата. — Но тебя тревожит что-то еще?

Джорем с неловким видом откашлялся — ему явно не слишком-то хотелось произносить это вслух.

— Ну… Только пойми, что я сам в это не верю… — Он склонил голову набок, подыскивая нужные слова. — Помнишь, когда все решили, будто отец погиб, и хотели объявить его святым, мы не решались показать тело, из страха, что все узнают, что это, на самом деле, Элистер Келлен? Тогда епископы провозгласили, будто он был «телесно вознесен на небеса», и воспользовались этим доводом в пользу канонизации. Но если святой не возносится на небеса, что тогда происходит с телом?

— Его мощи не подвержены разложению, — выдохнула Ивейн. — Они остаются нетленными.

— Точно. И сейчас перед нами именно такое нетленное тело… по совершенно неизвестной нам причине. — Джорем покосился на мертвеца с благоговейным страхом. — Ивейн, а что, если он, и вправду, святой?