- Я его видел недавно. Его и... друга своего. Бывшего друга...

- Эй, сапер, отзови собаку!

- Варвар, нельзя! К ноге, быстро!

Матвей опустил винтовку. Вскинул руку к каске...

- Вольно, ефрейтор, - сказал Ганзик. Погоны на нем теперь были полковничьи. Бывший майор стоял, прислонившись к драконьему крылу.

Картина тут была живописная. Матвей часто видел подобное в медсанбате, но чтобы на природе... под крылом дракона. Словно прячутся, подумал он.

На земле стояла портативная станция переливания крови, за которой следил медик. В прозрачных цилиндрах работали поршни. На земле, на серой шинели лежал щуплый паренек. Щеки впалые. Молодой, похоже, только что с призывного пункта.

От предплечья паренька тянулась прозрачная жила в станцию.

С другой стороны сидел здоровый взрослый парень. К его предплечью шла жила из станции. Лицо парня было смутно знакомым... если мысленно убрать щеки, изменить выражение лица... Крашенич! Но, черт возьми, он же совершенно целёхонек и с виду чувствует себя прекрасно.

- Что это? - не выдержал Матвей.

- Помощь раненому товарищу, - сказал Ганзик. Внимательно посмотрел на Матвея, но, к счастью, не узнал. - Идите, ефрейтор, без вас дел много.

"Это кто из них раненый?", подумал Матвей.

Щуплый паренек-донор вдруг закатил глаза и вырубился. Варвар зарычал.

Бывший старший токарь выдернул иглу из вены, встал. Матвей поразился, насколько Гнат поздоровел. Налитый силой, широкоплечий, руки бугрятся мышцами. На груди - целый иконостас. Медали, даже один орден. Матвей мысленно присвистнул. Силен, брат. А потом взглянул в лицо бывшего токаря...

Лицо у Гната было чужое. Сытое.

Румянец во всю щеку.

- Повторяю, ефрейтор. Можете идти! - сказал Ганзик резко.

- Есть! Варвар, ты куда?

Варвар подбежал, обнюхал Крашенича. Тот окинул его равнодушным взглядом.