— Ты — сплайн?

— Да. Только не стреляй! Я ушёл от них… Мы ушли, — сплайн обернулся на одинокую фигуру, ждущую дальнейших приказов: Маус, когда говорил с ними жестами, поставил условие, — подходят они к нему по-одному.

— А где ваш третий? — спросил Маус.

— Третий — это наш ребёнок…

— Подожди, — перебил его Маус. — Чей это — ваш?

— Меня и моей жен… жены…

— Пусть идёт сюда.

— А где гарантии, что она останется жива?

— Моего слова тебе недостаточно?

— Не знаю. Мы идём уже много дней, скрываясь от патрулей и любых людей, но у нас кончилась вода, да и еды почти нет… А у нас маленький ребёнок…

— Сделаем так: мы с тобой идём со мной в мой лагерь, при этом ты отдаёшь мне своё оружие, а она ждёт здесь нашего возвращения. Идёт?

— Хорошо, — кивнул сплайн, протягивая Маусу свой лазерный автомат.

Дрон от такого поди кипятком писать будет, — подумал Маус, вешая оружие на плечо.

— Я скажу ей, что к чему? — сплайн подозвал свою спутницу и к ним подошла красивая, ладно сложенная девушка со свёртком на руках. Она с интересом глянула на Мауса, решая что он за человек, и стоит ли ему доверять.

Сплайн начал ей что-то говорить, но Маус перебил его:

— Я не уверен, что она не выстрелит мне в спину, пока мы с тобой будем идти, оставив её сзади. Идём все вместе.

— Но я тебя не знаю. И не знаю, поможешь ли ты нам? А вдруг ты — из работорговцев? — заартачился сплайн, и, в принципе, правильно сделал.

— Решай, парень, — Маус и сам был не старше этого молодого отца:

— Я знаю, какие вы в деле, — генетические рабы чужих (сплАйны), и знаю, чего стоит каждый из вас, если его повстречать в бою. Но вот общения вам явно недостаёт…

— Хорошо. Я поверю тебе. Себя я бы доверил без колебаний, но моя… жена и… ребёнок, — Маус заметил, что некоторые слова, к примеру такие, как «жена» и «ребёнок», давались сплайну с трудом. — Мне это трудно.