– Странно, что демон до сих пор до него не добрался, – сказал Кода. – Быть может, он с демоном заодно, этот Ахемет?

Конан кивнул.

– Такая вероятность не исключена. Следовательно, надлежит уничтожить не только демона, но и Ахемета. Задача как раз для меня.

– Ты обещал провести ночь у меня, – напомнила девушка.

– Я сдержу обещание, – заявил Конан. – А утром отправлюсь па поиски.

* * *

Они ухитрились поместиться втроем на узенькой кровати Мэйды. Девушка почти сразу заснула. Конан смотрел в полумраке на ее худенькое осунувшееся лицо и понимал, что она очень устала. Вероятно, впервые за последний месяц она спит спокойно.

Утро принесло Кордаве новые волнения. Никто не ожидал, что до такого дойдет. Ворота храма Посейтониса по-прежнему стояли крепко запертыми, но к полудню они растворились, и люди хлынули внутрь. С раннего утра слухи бродили самые невероятные, и жрецы сочли за благо просто пустить жителей города внутрь, чтобы те могли увидеть случившееся собственными глазами.

Пятеро жрецов лежали у подножия статуи Посейтониса. Их головы, неестественно отвернутые, плавали в луже крови, раскрытые рты застыли в безмолвном вопле ужаса и боли. Сердца всех пятерых были извлечены из груди, но не съедены, как у прочих жертв, а лишь надкусаны. Следы человеческих зубов на темных комках мяса – мяса, которое еще совсем недавно было средоточием и воплощением чьей-то жизни, – пугали зрителей больше всего. Если прежде демон убивал для того, чтобы есть, то теперь он сделал это для устрашения.

Конан оказался в числе тех, кто вошел в храм. Он осмотрел ворота и стены: человек, привыкший лазать по горам, преодолел бы такую преграду с легкостью. Опытный глаз горца без труда видел выбоины и уступы на стене, куда можно поставить ногу или где нетрудно ухватиться цепкими пальцами.

По рассказам, демон-убийца слеп. Но слеп он лишь в обыденном смысле слова – у него выжжены зрачки. Что он видит своим демонским зрением? Какие картины открываются ему?