Вид убитых жрецов не слишком впечатлил киммерийца. Ему доводилось наблюдать и более жуткие картины. Он наклонился над мертвецами, рассмотрел раны на их груди и следы зубов на их сердцах. Нечеловеческая сила таилась в пальцах убийцы, который совершал свои преступления только голыми руками.

Конан ушел из храма, сильно разозленный. Из-за отвратительной кровожадной нечисти киммерийцу придется торчать в Кордаве, поскольку все приезжие и все, у кого нашлась хоть малейшая возможность скрыться из города, заполонили все средства передвижения. А Кода, разумеется, будет плакать и страдать, и жаловаться на сырой климат…

Выглядит пустынный гном неважно. Ему действительно лучше бы вернуться туда, где много солнца и песка.

Конан решительно зашагал по улицам. Нападения демона он не боялся. Судя по тому, что мерзавец натворил в храме, демон не испытывает сейчас голода и, следовательно, нападет лишь в том случае, если почувствует угрозу. А выглядел Конан сейчас самым обычным человеком, озабоченным лишь тем, как ему попасть на корабль. Таких людей в Кордаве нынче сотни.

Рынок, о котором говорила Мэйда, представлял собой крытые ряды, где на прилавках были выложены самые разнообразные товары, преимущественно съестное, но также одежда, обувь, оружие и корзины для хранения припасов. Торговцев оказалось совсем немного: вышли лишь самые отчаянные головы, готовые рискнуть жизнью ради наживы. И, поскольку спрос значительно превышал предложение, стоили здесь продукты и платье, даже поношенное, непомерно дорого.

Конан прошелся вдоль рядов, приглядываясь и прицениваясь. На самом деле он ничего покупателе хотел – киммериец высматривал Ахемета. И вскоре его настойчивость была вознаграждена: в темной щели между двумя складскими помещениями мелькнула темная тень. Она жалась к стене и держалась чрезвычайно осторожно – и все же Конан уловил ее движение краем глаза.