Ему не ответили. Всадники быстро окружили жреца. Он огляделся по сторонам, однако отступать было некуда – разве что прыгать со скалы в море.
Но Каваррубиа не умел плавать и с детства боялся воды. Поэтому он вновь решил обратиться к рассудку тех, кто на него напал.
– Вероятно, вы не знаете, кто я такой, чужеземцы, – заговорил он снова, стараясь сделать так, чтобы голос его звучал спокойно. – Оскорбляя меня, вы оскорбляете бога.
На них и это не произвело впечатления. Один сиял с пояса сложенную в четыре раза сеть, раскрутил ее и набросил Каваррубиа на голову. Жрец оказался спутан по рукам и ногам. Всадник соскочил на землю, ловко скрутил Каваррубиа запястья, накинул жрецу на голову мешок и взвалил недоумевающего, испуганного пленника в седло. Отряд помчался прочь от Кордавы.
Каваррубиа ничего не понимал. В его голове проносились тысячи догадок, и все они рассеивались, не успевая даже приобрести законченный вид. Неужели его схватили наконец охотники за беглыми рабами? Маловероятно – бывший хозяин наверняка давным-давно отказался от желания поймать дерзкого негра: расходы на его поимку уже превысили стоимость самого раба, буде он окажется схвачен.
Скачка продолжалась почти бесконечно. Наконец отряд остановился. Каваррубиа к тому моменту был без сознания. С его головы резко сдернули мешок, и солнечный свет ослепил его. Моргая и испуская невольные стоны, жрец попытался осмотреться. Поневоле его охватила дрожь.
Они находились на вершине скалы. Впереди синела цепь Рабирианских гор. Эта скала, похожая на огромный палец, торчащий прямо из песка, выглядела так, словно неведомая сила скручивала и опаляла ее, пытаясь придать ей как можно более уродливый вид.
На кончике «пальца», между «ногтем» – острым скальным гребнем, и «мякотью» – округлой макушкой собственно скалы, – и находился отряд вместе с пленником.
Жреца крепко держали. Впрочем, он и не пытался вырываться. Мысленно он взывал к Посейтонису, но увы – слишком далеко находилась от него сейчас водная стихия. Здесь, среди голых камней, мольбы о помощи, исторгавшиеся из глубины души Каваррубиа, слышал только равнодушный ветер.