Лет двадцать назад, проезжая ржаными полями неподалеку от замка, увидел он босоногую деревенскую девушку. Мгновенная похоть взыграла в нем, а поскольку не в его привычках было обуздывать свои прихоти, то и теперь он не счел нужным отказать себе в минутном удовольствии. Напрасно бедная девушка билась в его нечестивых объятиях и взывала о помощи. Небо и земля остались глухи к ее мольбам. Только вернувшись в замок, юный барон пожалел о содеянном, но не оттого, что ему стало жаль обесчещенную девушку, а потому, что в короткой схватке с нею он потерял вещицу, которая была ему очень дорога. Это был кинжал тонкой венецианской работы, подаренный ему отцом. Заметив пропажу, барон поспешил назад, но все его поиски ни к чему не привели: он не нашел ни утерянного кинжала, ни девушки. Теперь, двадцать лет спустя, барона мучило запоздалое раскаяние. Челядь барона пребывала в унынии. Лекарь, в очередной раз осмотрев его, только развел руками и безнадежно покачал головой. Все же он велел старому слуге подыскать в близлежащей деревеньке добрую и порядочную девушку, которая бы ухаживала за беспомощным бароном. В тот же день слуга привел в замок крестьянскую девицу, и лекарь посвятил ее во все тонкости ухода за больным, лежащим в беспамятстве (ибо, погрузившись в сны, его душа, казалось, совсем забыла о бренном теле). Девушка оказалась понятливой и смышленой, она легко усвоила наставления лекаря о том, как следует кормить барона жиденькой кашицей, ухаживать за его зубами и следить за чистотой его тела. Давая свои наставления, лекарь то и дело засматривался в лицо девушки, мучительно пытаясь вспомнить, где же это он видел точно такие же глаза: пронзительно-голубые, как весенние лужи... Но так и не вспомнив, он поспешно отдал последние распоряжения и спустился в пиршественный зал, где давно уже не звучали музыка и смех.