Это было последние слова, которые Кадури услышал в этом мире перед тем, как оператор нажал на клавишу пуска. Наверняка только поэтому он их запомнил.
Обычно посетители Штейнберговского института не дают себе труда задуматься над одной тонкостью. Как известно, никаких альтернативных миров не было бы, если бы не существовало процесса принятия решения. Камень не создает альтернативных вселенных, поскольку не от него зависит - упасть с обрыва или пролежать без движения еще столетие. Иное дело - червяк, не говоря уж о венце творения. Каждую секунду приходится решать: поползти налево или направо. Перелезть через ветку или обогнуть. И каждый раз, когда червяк принимает решение, возникает альтернативный мир, отличающийся только тем, что в нем червяк принял не данное решение, а противоположное. С человеком - то же самое. Если он решил перейти улицу на красный свет и попал под машину, то, ясное дело, существует и такой мир, в котором он-таки подождал зеленого светофора и остался жив. Это известно всем, и множество людей являются ежедневно в институт Штейнберга, чтобы поглядеть, какой могла стать их жизнь после того, как они приняли (или не приняли) некое решение. Да, это известно, но кто задумывается над тем, что в альтернативном мире, в свою очередь, создаются альтернативы, принимаются взаимоисключающие решения - и так до бесконечности? Понятие бесконечности для среднего посетителя - абстракция. Но Кадури, всегда имевший дело с высшими материями, мог бы и задуматься о множественности альтернатив... Да что говорить! Он отправился, имея одно желание - повидать Второй храм, не уничтоженный римлянами. А в мыслях при этом застряли у него слова, сказанные господином Равиковичем. Вот и все - этого оказалось достаточно.
В операторской в тот день дежурил Алекс Раскин - человек достаточно опытный. Пробежавшись по генетической карте Ицхака Кадури, Рискин действительно отыскал Коэна, который возжигал жертвенные огни во Втором храме в тридцатых годах нашей эры. После чего оператор передал управление альтернативами на автомат, поскольку ему было решительно все равно, в какой из бесчисленных вероятностных миров отправить ученика иешивы.