— Еще день ей не прожить, — сказал один из жрецов, проходя мимо Сенха утром. — Храни нас Имхотеп! Она тебя укусила!

— Пустяки, — сказал Сенх и нахмурился, заметив на плече ранку.

— Ты тоже сойдешь с ума. — Жрец в испуге попятился. — Ты заразился ее безумием.

— Нет, — сказал Сенх. Он попытался вспомнить, когда больная укусила его, но так и не вспомнил, а лишь рассеянно стер с плеча капельки крови. — Это не повредит мне.

Жрец служил в Доме Жизни недавно, но успел наслушаться всякой всячины об этом загадочном чужаке, которого все за глаза звали демоном. Ему рассказывали, как во время мора Сенх пестовал умиравших. Их скопилось так много, что шагу ступить нельзя было, но болезнь обошла его стороной. Очевидцы клялись, что и эпидемии лихорадки, время от времени валившие с ног египтян, также не трогали Сенха. А те, что брили рабов, утверждали, будто волосы у демона растут гораздо медленнее, чем у прочих людей, и что, несмотря на почтенный возраст, у него нет ни проблеска седины. Жрец с беспокойством разглядывал чужеземца.

— Откуда такая уверенность? Разве ты можешь знать, что не сойдешь с ума?

— До сих пор ведь не сошел, — ответил Сенх. Он секунду смотрел прямо в глаза жрецу, потом отвел взгляд. — Я должен идти. Больную нельзя оставлять одну. — Чужак повернулся и пошел прочь — ни один раб не осмелился бы на такое. Он пересек двор уверенно, не глядя по сторонам. Никто не догадывался, какую муку ему причиняет солнечный свет.

— Ты уходил, — сказал девочка, завидев его.

— Но теперь я вернулся. — Сенх положил ладонь на пылающий лоб и понял, что болезнь окончательно заразила ей кровь.

К середине дня, когда солнечный жар, словно нетерпеливый любовник, заключил Черную Землю в свои объятия, приступы участились настолько, что лишили больную остатка сил. В миг просветления девочка посмотрела на Сенха.