Сутки мы блуждали в этом молоке, сменяя втроем друг друга на носу яхты. И вот, когда уже была потеряна всякая надежда, туман вдруг на несколько мгновений рассеялся, и мы увидели остров. Недолго думая, я направил яхту прямо на него. Благополучно проскочив мимо кипящих бурунов, мы вошли в спокойную бухту, отделенную от открытого моря грядой скал. В отвесной базальтовой скале, к которой удалось пришвартоваться, были вырублены небольшая площадка и лестница. Я предложил штурману и механику обследовать незнакомый остров, но они сказали, что еле держатся на ногах от усталости и вряд ли смогут одолеть и с десяток ступенек. Оставив их на яхте и прихватив на всякий случай керосиновый фонарь, я отправился на осмотр острова.

– Неужели, господин Яунземс, вам не было страшно идти одному? – Спросила, сидя с широко открытыми глазами и сложенными на своей большой груди руками, жена префекта.

Доктор снял пенсне и, слегка нахмурив брови, ответил:

– Вы знаете, госпожа Петерсоне, пожалуй, нет. В тот момент у меня было такое чувство, что я обязан это сделать. Цепляясь за вмурованные в стену бронзовые кольца, я долго поднимался по узкой лестнице, пока не оказался на вершине. Прямо передо мной, как бы являясь естественным продолжением скалы, высился огромный неприступный замок. "Чей безумный гений воздвиг его здесь?" – подумал я еще в тот момент и, как оказалось, был прав… Начало темнеть. Я зажег фонарь и пошел к единственной в стене окованной железом двери. Я успел основательно продрогнуть, когда, наконец, в ответ на мой стук, послышался шум отодвигаемых засовов, и на пороге появился молодой мужчина с шандалом в руке. "Входите", – довольно недоброжелательно буркнул он и, повернувшись спиной, скрылся в одном из узких темных коридоров. Увидев такой холодный прием, мне, грешным делом, пришла в голову мысль, уж не попал ли я в логово морских разбойников, и желание поближе познакомиться с обитателями замка заметно уменьшилось.