Черные глаза на маленьком смуглом лице окинули меня внимательным взглядом.

– Я детектив-инспектор Хулио Ордас из полицейского управления Лос-Анджелеса.

Вы родственник Оуэна Дженнисона?

– Оуэна? Нет, мы не родственники. С ним что-то случилось?

– Таким образом, вы его знаете.

– Разумеется, знаю. Он здесь, на Земле?

– Похоже на то.

Ордас говорил без акцента, но отсутствие разговорных выражений придавало его речи иностранный оттенок.

– Нам потребуется официальное опознание, мистер Хэмилтон. Удостоверение мистера Дженнисона указывает на вас как на ближайшего родственника.

– Странно. Я… погодите-ка. Оуэн мертв?

– Кто-то мертв, мистер Хэмилтон. В его бумажнике находится удостоверение мистера Дженнисона.

– Ладно. Но Оуэн Дженнисон был гражданином Пояса . Это может вызвать межпланетные осложнения. Это уже прерогатива АРМ. Где тело?

– Мы нашли его в квартире, снятой под его собственным именем. Апартаменты “Моника”, Нижний Лос-Анджелес, квартира 1809.

– Хорошо. Не трогайте ничего из того, что еще не трогали. Я сейчас буду.

Апартаменты «Моника» оказались невыразительным бетонным кварталом высотой восемьдесят этажей. Каждая сторона его квадратного основания была по тысяче футов. Ряды балкончиков над сорокафутовым уступом, предохранявшим пешеходов от предметов, случайно оброненных жильцами, придавали его бокам рельефный вид. Из-за сотни подобных зданий Нижний Лос-Анджелес с воздуха выглядел состоящим из глыб.

Вестибюль внутри был выполнен в стиле безликого модерна. Кругом металл и пластик; легкие, удобные кресла без подлокотников; большие пепельницы; всюду рассеянное освещение; низкий потолок; место нигде даром не пропадает. Все помещение словно отштамповали. Оно не должно было казаться небольшим, но выглядело именно таким. Это уже настораживало относительно внутреннего облика квартир. Платить приходилось за каждый кубический сантиметр.