Дело продажи почти столь же опасно, поскольку совесть иногда просыпается даже у безнадежно больного человека. Он приобретет свой трансплантат, а потом отправится прямо в АРМ, сдав целую шайку и тем самым излечив и болезнь, и совесть. Поэтому продажи происходят анонимно. Поскольку повторные продажи редки, это не столь важно.

Третья сторона – техническая, медицинская. Это, вероятно, самая безопасная часть. Больница требуется немалая, но разместить ее можно где угодно. Доноры прибывают еще живыми, можно спокойно сортировать печени, железы и квадратные футы кожи, помечая их на реакции отторжения.

Но это не так просто, как кажется. Нужны врачи. И хорошие.

И вот тут появляется Лорен. Он монополист.

Где он их берет? Мы все еще пытались выяснить. Каким-то образом некто изобрел безопасный способ пачками нанимать талантливых, но бесчестных докторов. Был ли это в самом деле один человек? По нашим источникам получалось, что да. И половина западного североамериканского побережья была у него в кулаке.

Лорен. Нет голограмм, нет отпечатков пальцев, нет снимков сетчатки, нет даже описания. У нас имелось только это имя и несколько возможных контактов.

Одним из них был Кеннет Грэм.

Голограмма была хорошей. Вероятно, для нее позировали в портретном ателье. У Кеннета Грэма было длинное шотландское лицо с резко выступающей челюстью и маленьким, упрямо поджатым ртом. На голограмме он пытался одновременно улыбаться и сохранять достоинство. В результате он только приобрел неестественный вид. Его песчаного цвета волосы были коротко подстрижены. Брови над блекло-серыми глазами были такими светлыми, что почти не различались.