Прибыл мой завтрак. Я макнул пончик в кофе и впился в него зубами, сообразив, что куда голоднее, чем думал.

На ленте компьютера была воспроизведен еще целый ряд голограмм. По остальным я пробежался быстро, нажимая клавиши одной рукой, а другой в это время ел. Некоторые были расплывчатыми, их получили с помощью следящих лучей сквозь окна лавки Грэма. Ни на одном из снимков не было запечатлено хоть что-нибудь предосудительное. Ни на одном из них Грэм не улыбался.

Он уже двенадцать лет торговал электрическими утехами.

Электроман имеет преимущество над поставщиком. Электричество дешево. Поставщик наркотиков всегда может поднять цену; с электричеством этого не получится. Ты посещаешь торговца экстазом только раз, когда делаешь операцию и покупаешь дроуд, и все. Никто не может пристраститься случайно. В электромании есть своего рода честность. Покупатель всегда знает, во что он втягивается, и какой будет результат для него – и какой конец.

И все же, чтобы так зарабатывать на жизнь, как Кеннет Грэм, нужно отсутствие изрядной доли сопереживания людям. Иначе он стал бы прогонять своих покупателей. Никто не становится электроманом постепенно. Он принимает решение сразу и идет на операцию еще до того, как даже попробует это удовольствие. Каждый из клиентов Кеннета Грэма являлся в его магазин, решив уйти от рода человеческого.

Что за поток безнадежных и отчаявшихся должен был пройти через лавку Грэма! Неужели они не являлись ему в снах? А если Кеннет Грэм спокойно спал по ночам, то…

То не удивительно, что он сделался органлеггером.

У него было подходящее положение. Для человека, решившегося стать электроманом, характерно отчаяние. Неизвестные, нелюбимые, люди, которых никто не знал, в которых никто не нуждался, которых никто бы не хватился – все они постоянным потоком проходили через магазин Кеннета Грэма.

И некоторые не вышли. Кто заметит?

Я быстро просмотрел ленту, выясняя, кому поручено следить за Грэмом. Джексон Бера. Я тут же связался с ним со своего телефона.