— Хорошо, Одиссей, как скажешь. Оставим юношу в покое. А что насчёт тебя? — Афина подошла к Герою вплотную, провела ладонью по его щеке, пытаясь заглянуть в глаза.

Одиссей же стоял неподвижно, стараясь не смотреть на Богиню.

— Почему ты отворачиваешься от своей Богини, Одиссей!? — Афина опять надула губки.

— Афина, я поклялся больше не ступать на борт корабля. И ты знаешь об этом. Я решил. С меня хватит странствий. Слишком тяжело мне они достались. Ты спрашивала о Телемахе? Так вот, я думаю, что отстранствовал за нас обоих. Поэтому я и удивился твоему визиту. Я знал, что ты обязательно придёшь уговаривать меня отправиться ещё куда-нибудь. Но я думал, что ты придёшь ровно через три года. Вспомни! Ты сама дала мне время подумать и отдохнуть в кругу семьи. У меня родился сын Полипорт. Я совсем не занимался Телемахом, и хочу хотя бы из Полипорта вырастить человека, а не здорового и тупого забияку, каким вырос его старший братец.

— Ах, Одиссей, вспомни себя. Разве ты таким не был? — рассмеялась Афина. И опять погладила Героя по щеке. Одиссей накрыл её ладонь своей и наконец-то встретился с Богиней взглядом. Афина была прекрасна, как и все эти годы, за которые он успел превратиться из пылкого и весёлого юноши в замертвевшего сердцем солдата, повидавшего все стороны жизни и смерти, какие есть в природе.

С опытом к каждому мужчине приходит понимание, что если отдать женщине себя, то рано или поздно рискуешь остаться на пепелище эмоций, перестав вообще что-либо чувствовать.

— Афина. Я был влюблён в тебя все эти годы. Я шёл за тобой, для тебя и во имя твоё, туда, куда ты мне указывала. Я спал с женщинами, которых ты мне и подкладывала. Я совершал подвиги, чтобы доказать тебе, что достоин твоей любви и внимания, опасаясь, что ты меня бросишь и я так и не увижу родную Итаку. Осёл не может всё время бежать за морковкой. Рано или поздно он остановится попить. Ты давала мне отдых у Цирцеи и Калипсо, но я всегда знал, что это лишь остановка.