Я была очень благодарна ему за то, что он не спросил, почему мной сделан ложный вызов милиции по старому адресу. Хотя он уже и сам, наверное, ответил себе на этот вопрос, сопоставив факт ложного вызова с моей пижамой.

– Просто потому, что мертвее не бывает. Он даже не дышал. Я вспомнила остановившийся взгляд покойника, его приоткрытый рот и опять поежилась.

– В этой ситуации странно только одно, – улыбнулся следователь, – как труп мог встать и уйти из квартиры? По-видимому, вы все-таки ошиблись. Рядовой вор-домушник, боясь быть схваченным, разыграл перед вами сцену собственной смерти, изрядно напугав вас. Театр одного актера. Когда вы выскочили из квартиры, он ушел. Кстати, вы его ничем не ударили?

Я отрицательно покачала головой, поразмышляла и выдала:

– Ушел и ушел… Его уже один раз хоронили, вероятно, ему не все понравилось. Вот он опять и пришел. Впрочем, спросите у соседки.

Следователь сделал знак милиционеру, улыбавшемуся откровенной, во все тридцать два зуба, улыбкой, и тот быстро вышел и также быстро вернулся, но уже вместе с Никой.

Она, растерянно улыбаясь, спросила, обращаясь ко всем сразу:

– Что, уже увезли?

– А что, вы тоже видели труп?

Анкетные данные у нее почему-то не спросили.

– Конечно видела, причем два раза.

– То есть?

– Ну, первый раз чуть больше полугода назад, тогда его первый раз хоронили. Только в тот раз он гораздо хуже выглядел, смотреть не на что было. А второй – еще и часа не прошло.

– Дурдом на выезде! – радостно раздалось из холла.

– Работай, Рома, работай, – оборвал Рому следователь. И обратившись к Нике, спросил: – Простите, вас зовут…?

– Вероника Анатольевна, можно просто Ника.

– Вероника Анатольевна, разрешите мне побеседовать с вами в вашей квартире. Это недолго. Мне надо кое-что записать, а здесь, к сожалению… – он развел руками

– Ну, если недолго… Мне в двенадцать часов уходить надо.

Виктор Васильевич взглянул на часы.