Он часто останавливался, чтобы отереть пот, обильно выступавший на лбу, и тогда смотрел на собаку. Она лежала у своей будки, положив морду на вытянутые лапы, сверлила его ненавидящим взглядом и беззвучно скалила белые клыки. Трой поглядывал на неё с уважением. Она ему нравилась. Он был рад, что Вонгерд не спустил её с цепи.

Могила получилась прямо посреди двора, аккурат между воротами и собачьей конурой. Трой копал её до самого вечера, и остановился лишь когда у него открылась рана. Тело Вонгерда было уже укрыто двумя футами земли.

— Ладно, — сказал Трой вслух, роняя ковш. — Остальное завтра засыплю. Эй! Девка! Назад меня тащи.

Она потащила, сопя и охая, а когда увидела кровь, набравшуюся в штанину — запричитала в голос. У Троя не было сил её осадить. Он молча вытерпел её возню, пока она меняла повязки, и отрубился ещё до того, как она закончила.

Собака уже не лаяла, и почему-то ему от этого становилось не по себе.

Он снова проспал больше суток, а, проснувшись, понял, что хочет есть. Он сказал об этом женщине, впервые обратившись к ней прямо, и испытал прилив раздражения, видя, как она обрадовалась. Сел он сам, хотя выбраться из постели оказался не в состоянии. Девка сидела рядом, глядя, как он ест, и глаза у неё были потрясённые, обожающие… собачьи.

Трой нахмурился от последней мысли. Тёплая мясная похлёбка внезапно показалась зловонной жижей.

— Так, говоришь, жена ему была? — резко спросил он, отставляя миску.

Женщина кивнула — она бормотала без умолку, когда её не просили, и не могла слова выдавить, если Трой с ней заговаривал.

— Что ж ты хреновая такая жена, а? Убийцу своего благоверного выхаживаешь?

— Он не благоверный мне был, — еле слышно сказала она.

— Что так? По бабам ходил? — сказал Трой и тут же сам подумал: глупость, откуда тут бабы? Глушь такую ещё поискать, одни болота кругом, ближайшее поселение — милях в десяти, не ближе. И тут же по скривившемуся лицу женщины понял её невысказанную мысль: дескать, да лучше бы ходил. А ведь и правда девка для старика слишком хороша. Ничего так собой, миловидна — Трой понял это только теперь, когда её лицо исказила гримаса, а потом оно снова разгладилось: молодое, красивое, только бледное немного.