Она сидела, держа тарелку на коленях, положив на нее лист бумаги, и что-то рисовала.

— Это и есть ваша находка? — спросил Роджер. — Мне Гвин говорил.

Элисон кивнула, не поднимая головы.

— Почти закончила, — сказала она, продолжая двигать карандашом. Потом обратила к Роджеру раскрасневшееся лицо. — Вот! Что ты думаешь?

Роджер взял тарелку с ее колен, повертел в руках.

— Никакой фабричной марки, — сказал он. — Жаль. Я-то надеялся, вы нашли что-то ценное. А это обыкновенная тарелка. Толстая и стоит недорого.

— Сам ты толстый! Погляди на рисунок!

— Ну… и что?

— Видишь, что изображено?

— Чего-то непонятное. По краям зеленое, внутри с позолотой. Как абстрактные картинки, знаешь?

— Роджер! Не притворяйся дураком! Смотри сюда. Это же голова совы. Скажешь, нет?

— Может быть… Если ты очень настаиваешь. Даже целых три головы, покрытых листьями, а внутри каждой какие-то цветочки. Теперь вроде вижу.

— Ничего ты не видишь! Это же ее туловище! Если рисунок снять с тарелки и потом сложить, получится настоящая сова… Да ты посмотри!.. Я срисовала разные части узора, видишь?.. Следи взглядом! Нет, не так! Слева направо… Теперь увидел? Сложи вместе разные части! Ну?!

— Сова, — неохотно согласился Роджер. — Немного похоже.

— Немного? Подожди!

Элисон схватила ножницы, начала вырезать свой рисунок. Потом разделила его на части, соединила — и перед глазами Роджера оказалась настоящая сова: голова, лапы с когтями, крылья — все на месте.

Он рассмеялся.

— В самом деле, сова! Как ты разглядела? У тебя глаз — ватерпас!

Да, то была именно сова — странная, составленная как бы из цветочных головок и лепестков: лапы слегка согнуты, спина горбатится, глаза зловеще смотрят из-под тяжелых нависших век.

— Здорово! — повторил Роджер. — Как тебя угораздило догадаться?