— Так делайте что-нибудь! Не стойте на месте, как шемские идолы!

Занавеска паланкина задернулась.

Между тем облако приближалось, стремительно увеличиваясь в размерах. Оно было вовсе не похоже на те легкие тучи, которые исчезают, пролившись дождем. Внутри клубящегося серо-желтого ужаса, занявшего собой половину неба, не было ни капли влаги — напротив, он источал удушливые волны горячего воздуха. До слуха людей донеслось завывание ветра похожее на усиленный в сотни раз вопль дарфарской гиены и неумолчный шорох миллионов песчинок, трущихся друг о друга. Вскоре можно было заметить мелькающие в песчаном круговороте непонятные обломки и, вырванные с корнем, чахлые колючие кусты.

Поверхность пустыни, еще пару терций назад такая спокойная, теперь была подобна Закатному морю в канун осенних штормов. Ветер, который еще недавно так приятно обдувал разгоряченные лица, теперь норовил сдернуть в плащи, забивал колючий песок в глаза, нос и рот.

Всадники загарцевали на испуганных лошадях, пытаясь развернуться спиной к ветру. Носильщики опустили паланкин на песок и сгрудились с другой стороны, пытаясь хоть как то спрятаться от порывов ветра.

Кожаные занавеси паланкина надувались пузырями и во внезапно сгустившийся тьме иногда мелькало белое пятно руки, тщетно пытавшейся их удержать.

— Скорее бежим! Нужно уносить ноги, пока целы! Еще немного и наши кони взбесятся, понесут и мы будем обречены на гибель в этих песках, — в ужасе вопил грузный иранистанец, исступленно колотя пятками по бокам своего скакуна.

— Поздно! Нужно попытаться переждать бурю! — прокричал киммериец, отплевываясь от песка. — Кони увязнут и не смогут нести седоков. А кроме того мы не можем бросить ту, которая доверилась нам!

— К Нергалу эту султанапурскую потаскуху! Будь прокляты ее жалкие деньги! — завизжал Фератис. — Паланкин слишком тяжел. Рабы не смогут нести его, сопротивляясь порывам ветра Давайте бросим ее здесь, а сами постараемся спастись! Кто, как не эта безмозглая женщина, будь проклято все ее потомство, заставила нас погрузиться вглубь песков?!