Больше никому из знакомых домашний ёжик не понадобился. Я развел руками, взял фонарик, и мы с сестрой понуро отправились на улицу.

Возле подъезда я остановился в нерешительности. Куда можно выпустить ежа в крохотном заасфальтированном дворе Пожарского переулка в районе Остоженки?

Лесов поблизости не наблюдалось, подвал был заперт. Я вспомнил, что недалеко от нас, во дворе бывшего Зачатьевского монастыря, реставрируют маленький домик. Там я видел открытую дверь в подвал.

Мы прошли мимо автозаправки и очутились под стенами бывшего монастыря. Алёна остановилась возле арки ворот. Толщина стены в этом месте достигала метров шести, а над стеной красовалась уже отреставрированная и действующая церковь. Она находилась над воротами и поэтому называлась надвратной, это я услышал, когда здесь водили экскурсию.

- Я боюсь... - прошептала сестренка останавливаясь и испуганно глядя в тёмную арку.

- Чего ты боишься? - потащил я её за руку. - Ты сто раз здесь ходила.

- Я днём ходила, - упиралась Алёна.

- Какая разница? - попытался я успокоить сестрёнку.

- Днём было светло.

- Я включу фонарик, - пообещал я. - Только пройдём в арку, чтобы с улицы нас не увидели, а то прогонят. И нечего бояться, это же бывший монастырь, а не кладбище.

- Там слепой Чёрный Монах ходит, - упрямилась Алёна. - Нам мальчишки рассказывали. Его выгнали из монастыря, а он обиделся и помер. Но сначала украл в монастыре сокровища и спрятал их в подземелье. А теперь ходит по ночам и всех, кого поймает, уводит с собой. Он охраняет свои сокровища. И думает, что все, кто приходят ночью в монастырь, охотятся за его богатством.

- Нет там никакого подземелья. И Чёрного Монаха нет, - не очень уверенно возразил я. - Пойдём. Твоему ежу спать пора.

Это подействовало, и сестрёнка пошла вперёд, уцепившись за мою руку.

Никакого Чёрного Монаха мы не встретили. Монастырский двор был залит лунным светом, даже фонарик не понадобился. Низкий и длинный домик стоял справа от ворот. Стены его были сложены из громадных камней, в узкие окна вставлены железные решётки.