– Ясно, – вздохнула Вероника.

– Сами домой доберетесь или подвезти?

– Нет, нас подвозить не надо. Еще родители увидят, спрашивать начнут, с кем это мы в машине катаемся.

– Да, понимаю, вам репутацию портить нельзя. Вам еще жить, учиться, замуж выходить, детей рожать. Школьницы сдержанно захихикали:

– Мы же не взаправду все делали, мы актрисы.

– Конечно, – тут же согласился Сагалович, – вы актрисы, вы роли играли. Это искусство. Секс за деньги – это совсем другое дело, это проституция. А тут искусство.

«Какую чушь я несу, – думал он, – себя убеждаю, что занимаюсь искусством, несовершеннолетних девочек втянул в съемки порнофильма… Но жить-то как-то надо. Кино – единственная моя профессия, и, если есть спрос на порнографию, его кто-то должен удовлетворять. Пусть лучше порнофильм будет сделан руками мастера, чем недоучки, пришедшего из подворотни.»

– Все, расстаемся. Вы идите, мы попозже. Когда девочки ушли, сценарист и режиссер криво улыбнулись.

– Мерзко все это, – сказал Иван.

– Никто тебя силой не тянул заниматься подобным бизнесом.

– От этого и мерзко.

– Мы с тобой как те голуби, – сценарист указал на голубятню, – птицы сами забираются в клетку, если там насыпали жрачку, клюют зерна и гадят вокруг… И солнце еще садится.

– Не думай об этом, – посоветовал Сагалович, – лучше подумай, какие удовольствия ты приобретешь на полученные деньги.

Они уже спускались в лифте.

– Деньги… – усмехнулся Карманов. – Были бы это настоящие деньги, а то – копейки.

– Центы.

– Какая, на хрен, разница.

– Аппетит приходит во время еды, – усмехнулся режиссер. – Раньше и сотка баксов была для тебя в радость, как полтинник для девчушек, теперь же тебе тысячи мало.