Проконсультировался, конечно. Я в юридическом смысле необразован. Если в контракте, который я должен изучить, больше 3 страниц, прошу специалиста пересказать мне понятными словами.
К моему приятному удивлению, в «Соколе и Ласточке», как мне кажется, основной упор сделан не на сюжете. Его можно было бы пересказать в нескольких фразах. Очень долго (например, во время всего плаванья Летиции) «экшна» нет в принципе. Зато очень много места посвящено персонажам, их ощущениям и, как мне показалось, даже их развитию (не в последнюю очередь развитию и самого рассказчика). Что-то похожее наблюдалось и в «Перед Концом Света», в противовес схематичным «Смерти на Брудершафт» и «Квесту». Это новое направление в творчестве или случайное совпадение?
Это просто такой роман. Не столько сюжетный, сколько фактурный. Мне кажется, я не очень-то и скрываю, что в данном случае фабула для меня большого интереса не представляет. Я хотел написать грустную сказку про некрасивую девочку, которая мечтает о прекрасном принце, которого, может, и вовсе нет. Прибавил к этому скрип снастей, привкус моря, воспоминания о себе в третьем классе, когда все записывались в очередь на один-единственный экземпляр «Одиссеи капитана Блада». Ну и получилось то, что получилось.
Вы упоминали, что писали «Турецкий гамбит» — «про войну, но чтоб было интересно женщинам». А «Сокола» и «Ласточку» вы тоже писали с таким расчетом? Вы вообще представляете определенную целевую аудиторию для каждого из романов или она складывается стихийно?
Конечно, представляю. Именно поэтому «Б.Акунин» называется замусоленным ныне словом «проект». Проект — то, что математически рассчитывается. Поэтому я веду бомбардирование по квадратам, все время меняя прицел. Понимаете, нет смысла заниматься массовой культурой, если не стремишься охватить как можно более широкую аудиторию.