- Курите, - в который раз Лерке захотелось возразить, и в который раз он сдержался. Ребята в детдоме рассказывали ему про это самое. Переходный возраст называется. Ты, значит, бунтуешь не по делу, а воспитателю надо это дело засечь и тебя прижать, тогда получится не панк, какой нибудь, а нормальный человек нормального общества. Советского. Нет уж, не доставит он им такого удовольствия.

Не будет у него переходного возраста. Пусть уж дядя Сема курит.

- Так вот, - выпустив первое облако дыма, произнес Семен Семеныч, шестой класс ты проведешь вне детдома, как и все наши. В обычной школе, и в обычной семье. Ты что - удивлен?

- Да... Нет... Я так... - Лерка был не просто удивлен - он пребывал в состоянии, близком к панике. - А что значит - в нормальной семье? Это... кто?

- Это НЕ твои родители.

- Я и не говорю...

- Ты думаешь, - Семен Семеныч указал на мальчишку сигаретой. - Вы все думаете, что у вас есть где-то родители, и злые дяди из разведки вас у них похитили.

Только вот - на кой нам вас у кого-то похищать? Ответь мне?

- Я так не думаю, - соврал Лерка. - Я просто...

- Думаешь, - пожал плечами Семен Семеныч. - Ты ешь варенье, ешь. И чай пей, остынет. - Лерка послушно взялся за чашку, на всякий случай - двумя руками.

Вдруг руки начнут дрожать, как тогда, на тесте с овчаркой?

- В Союзе ежегодно тысячи и тысячи мамаш оставляют своих детей в детдоме, - сказал Семен Семеныч. - И я не думаю, что ты хотел бы иметь матерью такую женщину. Но - это, даже это, мой маленький бунтовщик...

- Я не...

- Даже это, - повысил голос Семен Семеныч, - не твой случай. Ты - не просто сирота, ты сирота круглый, абсолютный. Понимаешь ли ты, чему мы тебя учим?

Стрелять, взрывать... И узнавать - узнавать правду. В восемнадцать лет ты уже будешь асом. В тридцать - тебе не будет равных. А теперь представь - ты в тридцать лет вдруг узнаешь, что у тебя были где-то отец с матерью. А мы это скрывали. Что ты сделаешь? С нами, со мной? А? То-то...