– Нет, – сказал он теперь, – ирония здесь ни при чем. Пожалуй, лучше его все же убрать.

На миг стало тихо.

– Может быть, все же оставим, мистер Стенхоуп? Мне показалось, что Хор очень важен для этой пьесы? – послышался еще один молодой голос, принадлежащий девушке по имени Паулина Анструзер. Она сидела позади Аделы и, в отличие от нее, предпочитала отмалчиваться. Но раз уж вопрос был задан, она торопливо добавила: – Я только хотела сказать, что Хор вступает, когда встречаются Принцесса и Дровосек, ведь так?

Стенхоуп посмотрел на нее, словно внезапно прозрев, потом медленно произнес:

– Отчасти так, но никакой необходимости в этом нет. Можно сказать, что это – случайность.

– Нет, Хор оставляем, – решила миссис Парри. – Я уже вижу, как это будет: деревья – или нет, лучше – листья, листья с деревьев, их много, они пригодятся молодым – что за прелесть!

– Отличная мысль, – прокомментировала Миртл Фокс. – И как правдиво!

– Правдиво? – вполголоса переспросила Паулина.

– А разве нет? – живо повернулась к ней Миртл. – Деревья очень расположены к людям. И цветы, и листья. Я всегда это чувствую. Может, ты и не замечаешь, а я отношусь к природе мистически, как Вордсворт.

Стенхоуп молча ждал, пока миссис Парри живо обсуждала с ближайшими соседями особенности костюмов будущего Хора. Теперь он повернулся к Миртл и ответил:

– Насчет того, что природа ужасно хороша? О да, мисс Фокс. Вы действительно хотели сказать «ужасно»?

– Ну да, – сказала мисс Фокс. – Ужасно – страшно – очень.

– Да, – сказал Стенхоуп. – Очень. Только – простите мне эту привычку писателя, – но когда я говорю «ужасно», то имею в виду «полный ужаса». У вас получается – «страшное хорошее»?