— Нет, пустая башка! — ответил Шелипоф. — Коммандер прав: тут всё старое высохло от жара! Если оно свежее — а я вляпался в свеженькое — тут всё-таки кто-то лазит!

— Может, это оставил людоед? — Хаас, похоже, решил быть скептиком.

— Может, но в таком случае у него было очень погано с желудком. Оно такое жиденькое и, кажись, — с кровавыми ниточками.

— У половины местных, когда мы прилетели, была дизентерия.

— Возьми пробу, — велел Сагара, подходя.

— Уже, — Шелипоф показал капсулу. Потом, кривясь, — подошву своего ботинка.

— Мы с коммандером сегодня смердели сильнее, — утешил его Коннор.

— Да я вроде в курсе. Слышал, вас отмывали под высоким давлением в дезактивационной камере.

Сагара осветил стены туннеля.

— Это преувеличение, но не слишком большое. Двигаемся дальше на север, — сказал он, рассмотрев ещё раз план.

Они начали ночью от того места, где Кинсби совершил свое нечаянное убийство, нашли ближайший люк и спустились вниз. Там был перекресток, который повторял перекрёсток улиц сверху. Сагара отправил Кинсби с Гваном на север, Хааса с Коннором — на юг, Шелипофа с Уэле — на восток, а сам с братом Пацеком двинулся на запад.

Хаас с Коннором скоро вернулись — дальше был спуск к морю. Сагара поставил на плане метку — потому что на старой схеме этого выхода ещё не было; наверное, его проложили позднее. Хааса с Коннором Сагара направил уровнем ниже, а сам добрался до того места, где наверху была дырка между плитами, куда убежал малец.

Как он попал наверх, было теперь понятно: когда металлические балки завода расплавились и здание рухнуло, плиты провалили свод подвала, пробив дорогу сюда. Сагара не решился проверить, выдержат ли они вес взрослого человека и вернулся на перекрёсток, чтобы координировать остальных. Путь на запад был закрыт.

Весь город Минато занимал площадь четыре на двенадцать километров, вытянувшись с запада на восток, ограниченную с юга и севера океаном. Сагара помнил, что брат Томмиган видел ребенка на плитах старого причала, а Кинсби — около завода по переработке биомассы. Сагара очень надеялся найти ребенка под руинами завода, но там были сплошные завалы. «Бессмертные», убивая город, работали не за страх, а за то, что заменяло им совесть.