— Режим с прижимом, — приговаривала Ната, поднимая нас чуть свет и заставляя трудиться в саду.

— Не ной, Кит, сельский труд тебе только на пользу, — вторила ей Эн.

А потом они на славу угощали нас собственноручно приготовленным обедом, а там и ужином; счастливые и уставшие мы заваливались спать до утра…

… Блинчики с малиновым вареньем были великолепны. А так же запеканка с сиропом-дайсотати и черный терранский кофе, бережно хранимый в шкафу для торжественных случаев. Отец, как всегда молчаливый и сдержанный, сегодня казался чем-то угнетенным. Но он ничего нам не сказал. Скажет, когда и если посчитает нужным. А расспрашивать без толку.

Я ушел в сад, стал собирать и укладывать в ящички яблоки. Перебирать, откладывать в сторону порченые, из них Ната выгонит замечательный сок. Работа, рутинная и нехитрая, странным образом успокаивала. С чего я нервничаю, интересно?

Вернувшись к дому, я вдруг услышал голоса: Ната и отец разговаривали на кухне. Похоже, они так и просидели за столом все это время. Я услышал, что говорит отец, и передумал входить.

— Ната, я люблю тебя.

Долгая пауза.

— Не верю.

Почудилось или и впрямь в голосе Наты прозвучала обида?

— Почему?

— А ты на меня посмотри, Ник. Повнимательнее. Посмотрел? Понял?

— Нет.

— Значит, дурак, — хладнокровно отрезала она.

Я так и подпрыгнул. Это отец-то дурак? Командующий Пятым Объединенным Военно-Космическим флотом — дурак?!

— Зачем ты меня обижаешь? — тихо спросил отец.

— Ты уже обидел меня, Ник.

— Я не понимаю тебя. Прости.

— Я — не могу понять тоже. Зачем? Я прожила в твоем доме почти двадцать лет; зачем, Ник? Ты убиваешь нашу дружбу.

— Я больше не хочу неопределенности между нами!

— Какая еще неопределенность?! Знаешь, в постель можно улечься и без всяких свадеб! Хочешь? Так пойдем, прямо сейчас, если хочешь. А если нет, так какого тогда лысого хрена ты заводишь разговор об этих глупостях?