– Два с половиной…

– Сколько-сколько? – переспросил Шкипидаров сверху. – Нечестно, считай помедленнее.

– Два с четвертью. Приготовились!

– Ребята, а может, не надо? Здесь неплохо, даже удобно. Чистый воздух, кислород и вообще…

Но Щелчков был неумолим:

– Повторяю: готовность номер один! – Лоб его покрылся морщинами. На губах уже вертелась колечком роковая буковка «о». Наконец она подпрыгнула вверх, потянув за собой другие.

– Один! – прохрипел Щелчков и добавил следом: – Па-а-шел!

Мы зажмурились. Что-то быстрое и тяжелое, как булыжник, просвистело мимо наших ушей, ударило по натянутой куртке, отскочило и, перелетев ограждение, бухнулось в текучую воду.

В страхе мы открыли глаза.

– Шкипидаров! – крикнул Щелчков, и мы бросились к чугунному парапету. Крупные круги на воде и разводы растревоженной мути – это все, что мы увидели на поверхности.

– Шкипидаров! – закричали мы оба, вглядываясь в равнодушную воду.

Со дна выскочил зеленый пузырь, подержался с две секунды на воздухе и лопнул с издевательским звуком, напоминающим звук плевка об асфальт.

Я угрюмо посмотрел на Щелчкова. Тот вздохнул и потупил взгляд.

– «Так работают пожарные на пожаре», – передразнил я его сурово. Потом добавил ядовито и желчно: – А как работают спасатели на воде?

– Ну, не рассчитал, ну, бывает, – вяло стал оправдываться Щелчков. – Я ж не думал, что он будет такой… упругий… Наверное, это пирожки и ватрушки, которые ему Мымрин с Бубониным тогда на переменке проспорили.

– Пирожки, ватрушки… Из-за нас человек утоп, а он мне – «пирожки и ватрушки»!

– У-у-у!.. – послышалось за нашими спинами.

Мы растерянно обернулись. Лица наши на мгновенье застыли, потом вытянулись, как у резиновых кукол, и в глазах у нас запрыгали огоньки. Щеки сделались розовые и гладкие. Ноги стали легкие, как пружинки. Щелчков подпрыгнул и подбежал к тополю. Я бросился вприпрыжку за ним.