– Если ты, Василий, такой безграмотный, то как же, скажи на милость, ты смог метки на белье прочитать?

Три буквы человечьего алфавита, положим, и дурак выучит. Тем более, к Вере Павловне я питаю очень скверные чувства. Вредная она, злая и некультурная. Все коты в нашем доме ее не любят…

Василий вдруг повёл ухом. В коридоре раздался скрип – то ли это половица скрипела, то ли где-нибудь приоткрыли дверь. Морда у Василия напряглась. Он глазами попросил нас молчать и осторожно подошел к двери. Втянув носом воздух из коридора, он беззвучно, по-кошачьи, чихнул. Хвост его загнулся крючком, потом вытянулся восклицательным знаком. Кот повернул к нам морду и недоуменно пошевелил усами.

– Сопелкина? – спросил я вполголоса и кивком показал на дверь.

Не понял, сказал Василий. Пахнет вроде бы и ей и не ей. До странности двусмысленный запах.

Я тоже подошел и принюхался. Но ни двусмысленности, ни странности не учуял. Запах был самый обыкновенный – пахло коммунальной квартирой. Застоявшейся в туалете водой, молью из соседского шкафа, мусором от черных дверей – тысячью разнообразных оттенков тесного городского быта.

В коридоре что-то звякнуло и затихло. Мелкие крадущиеся шаги прошелестели в направление кухни. Ждать уже не имело смысла. И теряться в догадках тоже. Вдруг, пока мы здесь слушаем, в квартиру проник грабитель. Я вынул из-за печки топор, потрогал его ржавое лезвие и решительно передал Щелчкову. Сам взял железную кочергу и в уме сосчитал до трех. Потом резко распахнул дверь и кивнул Щелчкову: давай! Щелчков, наверно, меня не понял, он стоял с топором в руке и улыбался идиотской улыбкой. «Ну же!» – подбадривал я его и показывал кочергой за дверь. Кот Василий смотрел на нас, ожидая приказа выступить.

Пока Щелчков соображал, что да как, времени прошло минут десять. Любой грабитель за это время уже вынес бы из кухни все чайники и мусорное ведро в придачу. Наконец, мы рванулись в бой. Бой был короткий и без потерь, если не считать раненных: зацепившись за мою кочергу, Щелчков упал и расшиб коленку.