«Проклятье, это ж надо быть такой дурой!»

— Ты имела в виду, настоящий я.

Вот она — фальшивая нота, прокрадывающаяся в гармонию времени, проведенного вместе. Отчего я не могла смириться с переменой в нем? Во всем хоть сколь-нибудь значимом он оставался тем, за кого я вышла замуж. Я не могла винить его за след печали и горечи, надолго задержавшихся после его слов. И все же сам этот ответ воплотил в себе тонкое различие, так беспокоящее меня. Печаль была свойственна Кейрону. Горечь — никогда.

Я попыталась прогнать эти мысли прочь. Как я смею сожалеть о чем-либо, когда он со мной?

— Первый ты, — сказала я, не в силах взглянуть ему в глаза.

Он мягко взял меня за руку, поцеловал ее и прижал ко лбу в жесте любви, принятом не в волшебном мире дар'нети, но здесь, в куртуазном Валлеоре, стране его юности в человеческом мире. Мы развернулись и пошли обратно к дому, позволив уютной близости сгладить неловкость. Но беспокойство не прошло. Когда бы мы смогли хотя бы изучить подобные отличия, если у нас не было на это времени? Всякий раз повторялось одно и то же. Едва мы начинали заново знакомиться друг с другом и обсуждать вопросы, требующие ответов, ему приходилось покидать нас.

— Прости меня, Сейри. Скоро… Обещаю тебе…

Кейрон никогда не пользовался своей силой, чтобы без позволения читать мои мысли. Но обычно ему и не было этого нужно. Кажется, я совершенно не умею скрывать свои чувства.

Несмотря на досаду, я не могла отпустить Кейрона обратно в Авонар отягощенным моими обидами. Я взяла его за руку, поцеловала ее, прижала ко лбу, пытаясь впитать его ощущение… его запах… его суть. Потом кивнула на кухонную дверь.

— Повидаешься с Гериком, прежде чем уйдешь?

Забота о сыне была тем вопросом, по которому наши мнения не расходились никогда.

— Если он сам хочет. Полагаю, ему не стало со мной проще.

— Верно, ты не возглавляешь список тем, которые он обсуждает. Но не далее как вчера он спрашивал, когда ты учился здесь в Вердильоне.