– А ежели в воду упадет?

– Да ничего ему не станется, дядечка, это же магия, – как неразумному дитяте терпеливо стала объяснять она. – Хоть молотком по нему стучите, хоть в воду, хоть в кипящее молоко роняйте. Ну, месяца через три, конечно, магия ослабеет, через полгода совсем рассеется, но до этого ему сносу не будет!

– Хм… Ишь ты… – завистливо прищурился и поскреб темную от въевшейся подземной грязи щеку мастер рудокопов – министр полезных ископаемых. – Нам бы в шахту таких, да побольше…

– Ты бы лучше пожелал, чтоб от этой штуки не свет, а тепло было, – пошутил над приятелем глава общества целителей, теперь министр охраны хорошего самочувствия. – А то ваших застуженных наши лечить не успевают.

– Для тепла-то и я бы своим орлам такой взял… – вздохнул бывший мастер золотарей и мусорщиков, а сейчас – министр канавизации.

– А нам бы всё равно для свету сподручнее, – поддержал рудокопа министр кройки и шитья.

– Если бы от нее еще моль разлеталась, – хмыкнул молчавший до сих пор министр шкурной промышленности…

– А деньги, наоборот, слетались, – язвительно договорил за него министр ковки и литья. – Кончай разговоры, ребята. Утро уж скоро на дворе, скоро вставать пора, а мы еще и не ложились. Завтра договорим. В смысле, уже сегодня, но попозже. Если ваши высочество ничего против не имеют?.. – поспешно оглянулся он на лукоморцев.

– Наши высочество имеют только «за», – широко и заразительно зевнула Серафима, и ее тут же поддержали остальные. На том первое заседание и закончилось.

Утром ворота царского дворца снова оказались заблокированными.

Серафима окинула прищуренным полусонным взором переминающуюся и перешептывающуюся в нетерпеливом ожидании толпу горожан, в которой количество мешков, авосек, котомок и прочих средств для переноса добра превышало количество человек, по крайней мере, втрое, и философски изрекла в пространство: