Перед тем как выстрелить, он взглянул на поле поверх щитка. Танки разворачивались к нему. Обнаружили? Слева, от остановившихся неподалёку бронетранспортеров, быстро бежала к мосту приличная группа немцев.

«Обнаружили? Гады!»

— А-а-а! — Сиротинин дернул спуск и не глядя, как развернувшийся танк накрыло взрывом, кинулся к ящику с осколочными снарядами. Скинул ящик с шрапнелью в сторону, выхватил осколочный, зарядил орудие и прильнул к панораме. Яростно закрутил ручками, наводя на дорогу перед мостом.

Выстрел.

Разрыв вспух посередине группы, разметав её по сторонам. Рядом с пушкой взрывом подняло землю и Николая обсыпало колосьями, но он, не обращая на это внимания, достал очередной снаряд.

— Сорок восемь.

Пот заливает глаза. Обтер пилоткой и опять приник к панораме.

Бабах!

Николая бросило на щиток. Взрывом накрыло совсем рядом, позади, разметав ящики. Из двух снаряды высыпались и раскатились.

Отряхнулся, обматерив всех немецких танкистов, всю немецкую армию с Гитлером во главе, и вогнал в казённик осколочный. По щитку пробарабанили пули.

Выстрел. Со злорадством потёр руки, видя, как снаряд рванул у бронетранспортера, разметав немцев рядом с ним.

Бабах!

Орудие дёрнулось, осколки противно прошли рикошетом по щитку. Вогнал бронебойный, и проверил панораму.

Цела! Даже не сбилась.

— Получи! — Танк, что только что стрелял по нему, окутался взрывом, добавив ещё один дым.

— Сорок шесть, мать вашу! — Заорал Сиротинин, загоняя осколочный. Немцы пытались маленькими группами проскочить к мосту.

— На, получи! — Снесло четверых, остальные залегли.

Он не считал, сколько выстрелил, он считал оставшиеся снаряды. Плевать на то, сколько он танков подбил, плевать на ордена. Сиротинин врага бил, за своего заряжающего, погибшего два дня назад. За многих парней, что погибли в последних боях, за отца лейтенанта.