Отбросил я окурок да и пошел, отыскивая взглядом что-нибудь подходящее. (Смешно сказать, ну да придется. Почти все продающие были там молодые. Я не то чтоб... Просто есть такие восемнадцати-двадцати двух летние люди, с которыми иметь дело крайне неприятно. Они не то чтоб хулиганы какие, нет. Они модная молодежь, если вы понимаете, что я имею в виду. Глядят на тебя, как на жука колорадского, и во взгляде читаешь удивление: чего ж ты, дед, на свете подзадержался, бедняга этакий. Поспешил бы...) Вот, значит, таких там было больше всего. И подходить к ним я не имел ни малейшего желания. А тут заприметил одну, женщина средних лет, спокойная, тихая, стояла себе в сторонке и вроде как и продает игрушки, а вроде как и нет. И решил я, что хлыщи модные сами управятся со своим товаром, а у нее никто ничего не купит... разве что я. Доброй ночи, - говорю, - не просветите, любезная, откуда столько игрушек взялось? Или Дед Мороз с некоторых пор открыл в вашем городке филиал, чтобы с севера на своем горбу все не волочь? Она улыбнулась моей незатейливой шутке и покачала головой. Нет, - отвечает, - дело в другом . И молчит. Ладно, - говорю, - не буду вас утомлять расспросами, скажите лучше, сколько стоит это удовольствие , - и показываю на большую, с двухлетнего мальчишку, собаку. А собака та удивительная: кожа у нее белая, а пятна черные. Детям такие нравятся, потому что есть один диснеевский мультик и там эти собаки за главных героев. Правда, в породах я никогда силен не был, поэтому как зовут черно-белых красавцев, не помнил. Женщина в ответ только качает головой. Зачем, - спрашивает, - вам? Да, - подумал я, - с такими вопросами долго тебе с товаром носиться . Но почему-то не ушел от нее, как следовало бы, а продолжал выпытывать. Знаете, - отвечаю, - люблю долгими зимними вечерами лежать на ковре у телевизора и играть. Я понимаю, что это неправильно, что мальчики должны отдавать предпочтение солдатикам, а не куклам, но так уже эти солдатики осточертели! - не поверите .