Дыры мы заделали, крышу починили и сочли нашу баню очень удобным жилищем. Как-то раз разожгли мы костёр, расположились вокруг поудобнее да поуютнее. Сидим, рассказываем страшные истории, как вот сейчас, а время позднее, давно наступила ночь. Рассказчики, как нарочно, Подобрались славные, один другого занимательнее, так что мы совсем себя запугали и до того дошли, что стали озираться по сторонам, не появилось бы какое-нибудь любопытное привидение, привлечённое нашими историями, ведь и привидениям, вероятно, было бы интересно узнать о себе что-то новенькое и необычное. И вот, когда нервы у всех напряглись до самого последнего предела, вдруг мы слышим: звенит что-то. То громче звенит, то тише, словно кто-то трогает струны гитары, а заиграть не решается. Волосы встали дыбом на голове, когда мы поняли, что звук идёт из пустой бани. Но рассудок всё-таки взял своё, и мы решили, что один из наших ребят незаметно пробрался туда и пугает остальных. Пересчитали: все на месте. А гитара звенит. Тут уж началась сущая паника, все сбились в кучу, дрожат. И я-то, старый дурак, никогда ничего не боялся, а тут вдруг струсил, да ещё и басни фамильные вспомнил и убеждённо так говорю, что играет Чёрный кавалер. В другое время меня бы высмеяли, и это пошло бы мне на пользу, но уж если все помешались, здравому смыслу взяться неоткуда. Один Гонкур оказался неподвержен пустым страхам. Он посидел, подумал и сказал, что пойдёт и посмотрит, кто там безобразничает. Взял головню из костра и пошёл. Он уже скрылся за углом, а мы всё к звону гитары прислушиваемся и с ужасом ждём. Вдруг гитара смолкла. Я не выдержал, схватил ружьё, побежал Гонкуру на подмогу, а сам всё прикидываю: успею или не успею. К двери подбегаю, а Гонкур навстречу выходит. "Кто там был?" — спрашиваю. "Белая дама", — отвечает. Когда подошли к костру, он показал ночную бабочку, которая запуталась в струнах гитары. Вот так-то, друзья мои. А не узнай Гонкур, в чём там дело, появилась бы очередная легенда о призраке, посетившем лагерь археологов, чтобы помешать им делать раскопки овеянного легендами старого захоронения.