Одного взгляда оказалось достаточно. Голубые глаза, светлые волосы, посадка головы, быстрая любезная улыбка, говорящая о желании понравиться, в сочетании с намерением обернуть обстоятельства в свою пользу, если только представится возможность - тут был весь Робер, каким она помнила его сорок, пятьдесят, шестьдесят лет тому назад.

Мадам Дюваль взяла протянутую руку в обе свои и долго ее не выпускала, устремив пристальный взгляд своих глаз, как две капли воды похожих на его глаза, на лицо этого человека.

- Простите меня, - сказала она, - но у меня есть все основания полагать, что вы мой племянник, сын моего старшего брата Робера-Матюрена.

- Ваш племянник? - Он с удивлением смотрел то на мать, то на дочь. - Но боюсь, что я не понимаю... Я впервые встретил мадам... мадам Розио две недели тому назад. Я не имел удовольствия встречаться с вами раньше, до этого...

- Да-да, - перебила его мадам Дюваль. - Я знаю, как вы познакомились, но она была слишком удивлена, когда узнала ваше имя, и поэтому не сказала, что девичья фамилия ее матери Бюссон, и что Робер-Матюрен Бюссон, мастер-стеклодув, который эмигрировал, был ее дядей... Короче говоря, я ее мать, а ваша тетушка Софи, и я ждала этого момента почти полвека.

Они подвели ее к креслу и заставили сесть, а она отирала слезы - так глупо, говорила она, не выдержать и расплакаться, и как стал бы смеяться над ней Робер. Через несколько минут она успокоилась и в достаточной мере овладела собой для того, чтобы осознать тот факт, что ее племянник, правда, высказал большую радость, обнаружив родственные отношения между ними, но, в то же время, был в некотором недоумении по поводу того, что его тетушка и кузина оказались провинциалками, а не высокородными титулованными дамами, и не могли похвастаться ни обширными поместьями, и разрушенными замками.