- Но самое имя Бюссон, - настаивал он. - Я привык думать, что мы принадлежим к аристократическому бретонскому роду, который ведет свое начало от четырнадцатого века, что мой отец, мастер-дворянин, сделался гравировщиком исключительно для своего удовольствия, что наш девиз - "Abret ag Aroag", то есть "Первый и главный", принадлежал средневековым рыцарям Бретани. Неужели вы хотите сказать, что все это неправда?

Мадам Дюваль смерила своего племянника скептическим взглядом.

- Ваш отец Робер был первым, наиглавнейшим и самым неисправимым выдумщиком из всех, которые только существуют на свете, - холодно сказала она, - и если он рассказывал эти басни в Англии, у него, несомненно, были на то свои основания.

- Но шато Морье, - возражал изобретатель, - замок, который крестьяне сожгли до основания во время революции?

- Это простая ферма, - отвечала его тетушка, - она так и стоит с тех самых пор, как ваш отец родился там в тысяча семьсот сорок девятом году. Там и сейчас живут наши родственники.

Племянник уставился на нее в полном недоумении.

- Здесь, наверное, что-нибудь не так, - сказал он. - Моя мать, наверное, ничего об этом не знала. Разве что... - Он внезапно замолчал, не зная, что сказать, и по выражению его лица она поняла, что ее откровенные слова разрушили некую иллюзию, которую он лелеял с самого детства, что его уверенность в себе поколеблена и что он, возможно, станет сомневаться в своих силах.

- Скажите мне только одно, - попросила мадам Дюваль. - Она была вам хорошей матерью?

- О да, - ответил он. - Самой лучшей на свете. А пришлось ей нелегко, должен вам сказать, после того, как мы остались без отца. Но у матери были отличные друзья во французской колонии. Был организован специальный фонд помощи. Мы получили отличное образование в одной из школ, основанных аббатом Карроном, вместе с детьми других эмигрантов - Полиньяков, Лабурдоменов и прочих. - В голосе его послышались горделивые нотки, он не заметил, как его тетушка поморщилась, когда он произносил имена, которые все они - она сама и ее братья - ненавидели всегда.