- Короче, Пал Сергеич, время ограничено.

- У меня не ограничено, - будто бы обиделся старик, а на самом деле ничуть не обиделся: просто так огрызнулся, для проформы, чтоб не давать спуску нахальному слесарю. - И у Сеньки не ограничено. Он, как выпьет, сразу во двор. И ля-ля, и ля-ля - с кем ни попадя. Известно: у пьяного язык без костей. Ирка за ним: "Сеня, пойдем домой, Сеня, пойдем домой". Где там!

- Бьет?

- Ирку-то? Этого нет. Любит ее до потери пульса. Сам говорил...

- И все знают, что пьет?

- Знают.

- И ни гу-гу?

- А чего гу-гу? Нынче он куда меньше засаживает, государство позаботилось, позакрывало шалманы-то.

- А если б не государство, так и помалкивали бы?

- Чего ж зря встревать?

- Позиция... - протянул парень и опять карандашом на бумажке черкнул. Так. Следующий. Топорин Андрей Андреевич.

- Хороший человек, - быстро сказал старик. - Солидный. Профессор. Книги по истории пишет. Я, когда покрепче был, за их "Волгой" ухаживал: масло там, клапана, фильтры. Сейчас не могу, силы не те... А он, Андрей Андреевич, хоть и ровесник мой, а живчик, сам машину водит, лекции читает... Я вот тоже историей интересуюсь, так он мне свою книгу подарил, с надписью, - старик сделал попытку встать, добраться до книжного шкафа и предъявить парню означенный том, но парень интереса не проявил.

- На фиг мне его книга, - грубо заявил. - Сиди, отец, не прыгай, у меня еще вопросы есть. Внука его знаешь?

- Павлика? Вежливый, здоровается всегда...

- И все?

- А что еще? Ему под двадцать, мне под восемьдесят, здоровается - и ладно.

- Ладно так ладно, - засмеялся парень, сложил листок, сунул в карман, встал. - Все. Допрос окончен. Вы свободны, свидетель Коновалов.

- Погоди, постой, - старик неожиданно резко - собеседник славный, похоже, утекал! - вскочил, цапнул парня за локоть. - Ты из милиции, точно!