— Воспитанники, дети мои, вы все для меня как родные. Сегодня на рассвете, произошло событие, искренне опечалившее всех нас, граждан Штангорда. Умер наш покровитель, заступник и защитник, герцог Конрад Третий, и да покоится он с миром. Нам будет оказана огромная честь — сам Верховный Жрец бога Белгора, достопочтенный Хайнтли Дортрас, проведет с нами поминальную службу. Цените это, дети мои, ибо сказано, что нет для доброго и справедливого бога Белгора, первых и последних. Пред ним, — она вонзила свой ярко накрашенный красной краской ноготь в небо, — все равны.

Мы прониклись, сегодня работ нет, завтрак был как у людей, это стоит многого, и можно даже признать, что да, все наши приютские, искренне скорбят по безвременно ушедшему герцогу. А если еще и жрец, чего-нибудь от щедрот своих кинет, то и совсем замечательно будет. Впрочем, мадам Эра продолжает свою речь и приходится принять внимательное выражение лица.

— Запомните дети, — голос мадам стал суров как зимние морозы, — если кто-то из жрецов или сам достопочтенный Хайнтли Дортрас, будут вас спрашивать, как мы здесь живем, отвечайте, что все хорошо. Если кто-то из вас, поганцев, сболтнет лишнего, то до утра не доживет, вы меня знаете. Свободны, всем направляться в учебный класс.

Понятно, приехала проверка и мадам Эра замазывает глаза, такое было всего один раз, когда еще была жива жена Конрада Третьего, хоть и давно это было, но тот момент я не забыл. Больная и усталая женщина бродила как тень между нами, гладила мальчишек по голове, а некоторых девчонок целовала в висок. Угнетающая картинка, мне потом неделю кошмары снились, до тех пор, пока эта женщина не умерла. Тогда, даже мадам Эра загрустила, и краем уха, я слышал ее жалобы Матео, который в то время был ее постоянным любовником, что вот, такая щедрая покровительница умерла, жаль.