Нас запустили в учебный класс — аккуратный барак, который все время был на замке. Все расселись за партами, которые были нам малы, а Джузеппе, который исполнял обязанности учителя, раскидал на каждое место по куску дешевого пергамента, и в тишине, мы застыли в ожидании Хайнтли Дортраса. Прошло совсем немного времени и высокий гость прибыл. Выслушав доклад мадам Эры, он сразу же прошел в класс и остановился на середине барака, в том месте, где должен стоять учитель и делиться с учениками книжной премудростью.

Жрец, высокий мужчина средних лет, с окладистой седой бородой, молча, ни слова не говоря, медленно пошел вдоль рядов, при этом пристально всматриваясь в лицо каждого из нас. Его молчание подавляло и угнетало, но никто из нас и пикнуть не смел, все застыли как каменные изваяния. Когда Хайнтли Дортрас посмотрел на меня, то мне показалось, что сейчас, жрец узнает все мои самые сокровенные тайны, докопается до того, что мы совершили в эту ночь, и прикажет воспитателям запороть меня до смерти. Но, ничего этого не произошло и пройдя меж рядов, он вновь остановился в центре и густым басом запел поминальную молитву в честь умершего сегодня ночью герцога Конрада Третьего Штангордского.

Мы все встали и, по мере наших знаний, стали повторять за ним. Разумеется, молитву я не знал, и только открывал рот, пытаясь попасть в такт с другими. Так, простояли мы минут десять, жрец окончил поминовение, благословил нас, распрощался на выходе с мадам Эрой и отбыл.

До полудня продолжался наш отдых, а потом, случилось то, чего я все время ждал — в сопровождении стражников пришли городские мортусы, которые доставили уже начавшие пованивать тела Матео и Гильома. Не могу сказать, что кто-то горевал о наших воспитателях, не было такого.