- Душераздирающее зрелище.

    Ровный, красивый и вместе с тем неприятный голос Лера разбудил Ксе; духовидец рывком поднял голову с подушки и осовело заморгал.

- Ч…чего? – выронил он.

- Душераздирающее зрелище, - повторил Лер, глядя Ксе под живот с явным отвращением и хорошо скрытой боязнью. Ксе перевел взгляд.

    Он так и спал в обнимку с родичем саламандр.

- Ну чего? – уже вполне бодрствуя, спросил Ксе. Зверь выполз из-под его руки и смотрел на Лера нехорошо. Взгляд у Зверя был только один: прицел.

- Мри зовет, - торопливо сказал Лер, облезая под бездонным звериным взором, как плохо крашеная стена. – В конюшне она. Пошустрей, ладно?..

   На последнем слове в его голосе прорезалось что-то заискивающее.

   …столько лет этой сказке, что сама древность приходится ей правнучкой: богатырский конь, в темноте подземелья рвущийся с золотых цепей. Семь тяжких дверей отгораживают его от солнца, и семь засовов на каждой, но за семь дней он разбивает их копытами, и рабы владыки Кощея ставят новые двери…

    В конюшне действительно царил мрак; в некотором роде она сошла бы и за подземелье, потому что стены ее сложили землебитными. Четвертый муж Мри, бывший инженер, был любитель нетрадиционных методов стройки, вплоть до деревянных кирпичей. Хлевы клали из фанерных ящиков, тщательно забитых специальным замесом, - бревен на них уходило всего ничего. Получалось тепло, прочно и не злило леших.

    …новым дверям приходит черед упасть; все повторяется, и будет так, пока не придет храбрец. Конь взглянет на него и узнает, узнав же, позволит взять повод и возложить седло, чтобы нести отважного навстречу злому владыке…

    И цепями Волчка действительно приходилось скручивать. Жеребец был агрессивен словно хищник и неестественно велик, почти два метра в холке. Третий муж, врач и любитель биологии, говорил - это оттого, что Волчок появился на свет уже после изменения мира.