На суставах ног у Волчка росло что-то вроде рожек, а копыта не требовали подков, потому что по твердости были сравнимы с металлом. Оно и к лучшему, ибо живой металл не позволил бы изводить себя на подковы.

    Завидев людей, Волчок начал страшно биться, словно подозревал в них не менее чем убийц. Одна из цепей лопнула. Подведшее звено полетело прямо в лицо Ксе, и только каким-то чудом он остался с двумя глазами. Крил лениво выматерился.

    Ксе стоял ни жив ни мертв.

- Ксе, - мягко сказала Мри. Пронзительная фальшь в ее голове заставила шестого мужа отвести глаза. – Мы тут подумали…

    Мри, матриархе…

- Ну ты же помнишь, как мы ездили к тете в Алупку, лет семь назад?

    Крил что-то жевал, подпирая ближайший столб: густая борода шевелилась.

- Ну вот мы и подумали… - губы Мри виновато дернулись, она покосилась на первого мужа, - я подумала, что надо бы посмотреть, как там тетя, может, жива, ведь у нее никого больше нет… а у нее такой сад… и Южный берег, это же место такое…

- Там шаман, - бесцветно сообщил Ксе, - большой шаман в Симферополе.

- Ксе, съезди в Крым.

    Волчок яростно взревел, лягнув стену. Загремели цепи. У Ксе упало сердце: огромное опорное бревно, принявшее удар, вполовину иссыпалось щепой…

    Он, слабый полудурок в глазах мужей и Мри, получил в руки страшную власть, он был дебил с атомной бомбой, и от него надо было избавиться любой ценой. Зверь не позволил бы придушить его сонным или уходить побоями, Зверь, смышленый и верный Зверь взъярился бы и сгрыз хуторян прежде, чем вернуться в громовые поля.

    Поэтому Ксе убивали по закону богов.

- Волчка возьмешь, он ведь и убить может… - Крил выдержал издевательскую паузу и рассудительно объяснил, - если урка какой полезет. В степи их водится, случается.