— Когда нет права ни на что другое, — говорил Сирота, — человек напяливает на себя балахон поэкстравагантней и проповедует от Христа или Сатаны: создает стаю. В стае легче выжить. Но мы, цивилизаторы, мы не стая. Мы — общество, суть которого: каждый в отдельности.

Новак не понял. Сирота усмехнулся и снисходительно объяснил, подняв вверх длинный палец:

— Эрго! Что есть современная цивилизация? Это бред, шизуха. Шизуха косит наши ряды! Мы катимся в ад, человечество обречено на гибель. Вопрос о времени, о сроках не имеет большого значения. Я твердо уверен, что мы не способны выжить, не имея перед собой определенной цели.

— Какой? — спросил Новак.

— Единство личности и мироздания! — торжественно изрек Сирота и ласково погладил свой великолепный нос. — Человек-вселенная, совершенно новое передовое существо, лишенное всего человеческого в общепринятых понятиях. У каждого своя вселенная, каждый живет только собой, делает то, что нужно только ему. Тогда цивилизации не нужно бояться никаких напастей. За гибелью одного существа-вселенной останутся тысячи, миллионы, миллиарды других. Но для этого необходимо уничтожить то, что создано тухлой проворовавшейся цивилизацией, уничтожить, не жалея ни сил, ни средств, во имя грядущего!

Сирота мог так говорить часами. Он становился пьяным от своих речей и доводил до такого же исступления своих слушателей, которые по вечерам собирались на площади. Взвинченная толпа громила все, что еще оставалось более или менее целым, крушила, так сказать, цивилизацию. На улицах рвались гранаты, трещали очереди. Потом уставшие цивилизаторы пили пиво и уходили в себя, завалившись в мусор какого-нибудь грязного закутка. Создавали свою вселенную. А Сирота вновь исчезал.

— Детишки, озорники, — так высказался о цивилизаторах президент в одной из телевизионных передач. — Повода для беспокойства нет: молодежь развлекается. А то, что их развлечения непонятны для нас, стариков, — это не удивительно: так всегда было. Баловники, что с них взять?