А эти «баловники» сжигают ракетами междугородний лайнер и гоняют пулеметами людей по дороге…

Кстати, откуда у них столько современного оружия, откуда у них вертолеты и куда смотрит полиция? Ах да, полиция благочинно пьет пиво и жалуется на жару. А пиво получает от тех же цивилизаторов. Воистину, шизуха косит наши ряды.

Так что же из этого следует? А из этого следует, что эти бандиты кому-то нужны. Вертолеты за здорово живешь с неба не падают. А их, ко всему прочему, заправлять надо, вооружать. И ведь не напишешь обо всем этом, думал Новак. Себе дороже. Обо всем этом лучше промолчать. Лучше уж что-нибудь про Луну. Как Кэсейла. Новак усмехнулся: дался ему этот Кэсейла!

«Одно непонятно, — размышлял Новак. — Все побито, порушено, а вон там, за водонапорной башней, чуть-чуть на отшибе стоит чистенькая, скромненькая вилла, и ведь не трогает ее никто. Сирота, когда услышал про нее, только усмехнулся, да и остальные, кого ни спросишь, молчат. Не здесь ли собака зарыта?»

Новак шел по ночной улице. Из темноты доносились обрывки музыки, кто-то яростно ругался, под ногами звякали пустые банки. Одна вылетела из ближайшего окна и шмякнулась у ног Новака. Впрочем, это была не банка, а пустой автоматный рожок. В коттедже заспорили, послышалась сочная оплеуха и масляно-глухой лязг металла. Так передергивают затвор. Новак поспешил прочь.

И тут он заметил, что ночь сегодня непривычная. Вместо густой с горелым запахом темени, вдоль улицы разливалось серебристо-голубоватое сияние. Новак запрокинул голову и рассмеялся. Взошла пропавшая Луна. 

7

Среди ночи Новака разбудил грохот выстрелов. «Стойбище, — подумал он, еще не проснувшись. — Опять Сирота довел толпу до экстаза!»

Рядом сильно грохнуло. По глазам резануло вспышкой, стены дрогнули, с потолка посыпался мусор. Нет, пора убираться отсюда! Новак вскочил, помотал головой, избавляясь от звона в ушах и — спал он одетым — выпрыгнул в окно. Поскользнувшись на банках, он выругался и попытался определить, в какой стороне стоит его электроль. Кругом грохотало.