В пляске света и тени он увидел девушку, лежащую лицом вниз в придорожной канаве В пыли разметались светлые волосы, рука сжимала папку с металлическими застежками. Рядом валялся плоский чемоданчик. «И куда тебя занесло!» — Новак, подтащил девушку к машине. Потом сбегал за папкой и чемоданчиком, бросил их на заднее сиденье. Наконец, поехали.

Но едва он включил фары, как сбоку полыхнуло, и низко над электролем прошел вертолет. Новак выключил свет и повел машину по памяти, благо успел хорошо изучить расположение улиц.

Бормоча проклятия, он вглядывался в темень, девушка стукалась головой о его плечо, несколько раз они сползали в кювет и Новак жал на реостат, моля бога, чтобы не сели аккумуляторы.

В конце концов он решился включить фары, и тут же в нескольких метрах от машины увидел шлагбаум. Балка была поднята, на дороге никого не было, лишь отсвечивали на асфальте свежие вмятины от гусениц.

Новак облегченно вздохнул и оглянулся. Над городком стояло зарево. Он отъехал еще несколько миль, остановил электроль и включил в салоне свет. 

8. 

В раскрытое окно брызгало разноцветье неона, но сейчас переливы рекламы не раздражали, а наоборот, успокаивали, казались даже долгожданными после кошмара последних дней. И девица на акуле была милой и симпатичной.

Новак блаженствовал. Отмытый, выспавшийся, он сидел в пижаме возле низкого столика и пил черный дымящийся кофе.

Билл Хэйден отнесся к его одиссее равнодушно-снисходительно, но материал о цивилизаторах взял, сказав, что даст его в одном из ближайших номеров. Потом Новак позвонил Джоан, но к экрану подошла незнакомая девица с пепельными волосами, собранными в пучок, и сообщила, что живет здесь со вчерашнего дня, что даже вещи еще не успела разложить, а ее предшественница около недели назад улетела то ли в Австрию, то ли в Австралию. Нет, она ничем Новаку помочь не может. Тогда он позвонил Маджеске и узнал, что да, действительно, Джоан взяла расчет и уехала в Австралию. Как с ней связаться, Маджеска тоже не знала. Что ж, подумал Новак, к этому все и шло…