Раффлс приветствовал меня.

— Тут такая история! — воскликнул он. — Помнишь жемчужину, которая тебя так занимала, жемчужину императора, жемчужину, которую нельзя купить ни за какие деньги? Похоже, что ее доверили нашему приятелю, чтобы он отвез ее предводителю острова, а бедняга ее потерял; ergo

— Но я знаю, она у вас, — вставил Маккензи, наклонившись к бороде.

— Ты узнаёшь этот голос, голос истинного патриота? — вопросил Раффлс. — Позвольте представить нашего старого доброго знакомого из Скотленд-Ярда, шотландца Маккензи.

— Тостаточно! — закричал капитан. — Фы сами татите себя опыскать или мне притется применить силу?

— Как вам будет угодно, — спокойно сказал Раффлс. — Но никому не повредит, если вы будете соблюдать правила игры. Вы обвиняете нас в том, что мы пробрались в каюту господина капитана фон Хойманна глубокой ночью и стащили эту проклятую жемчужину? Я могу доказать, что я всю ночь был в своей собственной каюте, и то же самое, несомненно, может доказать и мой друг.

— Конечно! — возмущенно подхватил я. — Это могут засвидетельствовать корабельные юнги.

Маккензи рассмеялся и покачал головой своему отражению в полированном дереве.

— Здорово придумано, — проговорил он с сильным акцентом, — если бы я не сел на пароход, вполне возможно, все сошло бы вам с рук. Я только что проверил вентиляторы и знаю, как вы это провернули. Но это не имеет значения, капитан. Я сейчас надену на этих франтов наручники, и тогда…

— По какому праву? — зазвенел голос Раффлса, и я первый раз видел, чтобы его лицо вспыхивало таким возмущением. — Обыщите нас, если хотите, обыщите все, что у нас есть, но только посмейте хоть пальцем нас тронуть без ордера на арест!