– Мы натравим на них ордынца Сейид-Ахмеда, – цинично улыбнулся протопроедр. – И посмотрим, как крымский хан сможет после этого помогать султану!

– С Сейид-Ахмедом – неплохая идея, – благосклонно улыбнулся автократор. – Я знаю, они ненавидят друг друга. Однако, ордынцам хорошо бы еще заплатить… а казна империи, увы, все еще пуста, несмотря на все усилия комеса Жака Кера. Правда, он говорит – год-два и деньги будут, однако не уточняет, где он их возьмет. Выражается мудреным словом – «экономикус». Но, вообще, он мудр и свое дело знает.

Протопроедр улыбнулся – Жак Кер – опальный казначей Франции – был сманен на ромейскую службу именно с его подачи.

– Что веселишься? – Улыбка протопроедра отнюдь не осталась незамеченной базилевсом. – Думаешь, пошлю тебя в Италию, к Виссариону? Вот уж нет… Есть для тебя куда более щекотливое и опасное дело… дело, требующее верного и умного человека. Жак Кер придумал какую-то каверзу и уверяет, что совсем скоро у турок совсем не будет казны! Ему нужен лишь человек, которому можно доверять… человек молодой, умный, смелый… Ты, Алексий!!!

Протопроедр поклонился:

– Благодарю за добрые слова, государь!

Константин усмехнулся:

– Просто я уже имел возможность не раз убедиться в твоей верности. А ведь когда-то пришлось держать тебя в тюрьме… ну да, думаю, сейчас ты не имеешь никаких оснований жаловаться…

– О, мой государь! – протопроедр приложил руку к сердцу – жаловаться на милость императора он, действительно, не имел никаких оснований. Скорее даже – наоборот: прошлым летом базилевс пожаловал ему особняк в самом центре столицы, у Амастридского форума. И это не считая того, что во владении Алексея оставался еще и прикупленный когда-то дом у Влахернской гавани. Правда, тот особняк, что близ Амастрид, требовал ремонта, и немалого – чем протопроедр и занимался почти что год и вот переехал только недавно – и месяца еще не прошло. Зато как была рада жена! И дети!