Среднего роста и упитанности, жилистый и крепкий, человек этот выглядел лет на пятьдесят, хотя на самом деле ему было около восьмидесяти. Он не ощущал своего возраста; существа, принятые правящей миром силой, очень быстро теряли молодость — но зато необычно медленно старели, в течение долгих десятилетий пользуясь радостями того, что принято называть средним возрастом. Человека этого звали Готах, а из-за искривленных губ его иногда называли Глупым или Безумным. Повсюду его считали самым знаменитым из живущих на этом свете историков-философов Шерни.

Рядом с ним стоял старик — сгорбленный, маленький, седенький, он походил на доброго дедушку из детской сказки. Через открытое окно веяло холодом, и старичок поправлял круглую шапочку, какую мог бы носить мелкий торговец, то и дело потирал руки, подносил их ко рту и согревал дыханием, многозначительно поглядывая на своего товарища, который, однако, не замечал его немых просьб. Окно оставалось открытым.

В маленькой седой голове старичка все еще действовал проницательный разум одного из величайших ученых мира. Почтенный Йольмен был математиком Шерни — не столь ценимым и блестящим, но сто крат более трудолюбивым, чем надменный, ленивый, самовлюбленный Мольдорн, растрачивавший впустую самый выдающийся талант в истории.

Мудрецов Шерни считали необычными существами, а в некоторых краях Шерера — вообще легендарными. К этим краям принадлежала Гарра, большой остров на Просторах, удаленный на сотни миль от Громбеларда, родины и мастерской посланников. Именно там они постигали законы, что правили висящей над миром силой; за пределами Ромого-Коор — Безымянного края — их видели очень редко, а в Морской провинции — почти никогда. Говорили, будто всего их насчитывалось пятьдесят.

И это была неправда — на самом деле их всего одиннадцать.