Не Кузьме Ильину, не Федоту Седых, а тебе, за то что живой, и за то, что соблюл государев стяг Крест-Егорий, славы солдатской знак, увольненье на месяц- гуляй, казак! И "катенька" на пропой!
Так сказал генерал и к могилкам пошел, на песке оставляя след... Строй ровняя, лежали поручик Лукин, юнкер Розен, фельфебель дядька Устин, половина Федота, Кузьма Ильин и толмач-киргизец Ахмет.
...Что смеетесь, ребята? Не брешет дед. Был когда-то и я в чести. Был не промах, а нынче сошел на нет, стал один как перст и гол как сокол... Кто сегодня с монетой в кабак пришел? Не побрезгуйте поднести.
* * *
На истрепанной книги пожелтевших страницах, что увидели свет четверть века назад, я прочел о китайцах, защищавших Царицын, тот Царицын, который теперь Волгоград.
Может, авторы нынче вконец осторожны, а возможно - редакторы слишком умны, только книжек на полках найти невозможно о китайских солдатах гражданской войны.
...Узкоглазые дети предместий Пекина, никогда никому не желавшие зла, вас Россия ввозила рабочей скотиной, но другая Россия вам ружья дала!
Белочешских винтовок звенящие пули вашей крови в сраженьях отведали власть умирали в атаках китайские кули, на Советской земле, за Советскую власть.
Вас начдивы считали козырною мастью, для запаса держа, как наган в кобуре, и бросали на карту послушные части, как последнюю ставку в военной игре.
По ночам вы дрожащие песенки пели, пили терпкий сянь-нянь, гиацинтовый чай... Имя "Ленин" сказать не всегда и умели, только знали, что Ле Нин придет и в Китай.
Так зачем же теперь осторожность такая? Уж казалось бы, это понять не хитро: если там, за стеною, добро вспоминают, то пристало ли нам забывать про добро?
Разве можно забыть ваши желтые лица? Как нам нужно сейчас оглянуться назад на китайских парней, защищавших Царицын.