- Частичная потеря памяти, - заметил я сочувственно, - как известно, нередко наблюдается после потрясений. Обычно это скоро проходит. Загляните туда еще раз, - указал я на бумажник. - Быть может, вы обнаружите то, что поможет вам вспомнить...

После некоторого колебания он сунул руку в правое отделение бумажника. На свет появилась цветная любительская фотография семейной группы, в центре которой находился он сам, только пятью-шестью годами моложе, рядом - очень похожий на него мужчина лет сорока, две женщины помоложе и два подростка. За ухоженным газоном виднелся старинный особняк.

- Думаю, вам не приходится жаловаться на жизнь, - заметил я. - Похоже, что вы недурно прожили свой век.

За фотографией последовали три визитные карточки, на которых стояло только: "Сэр Эндрью Винселл", но не было никакого адреса. Кроме этого, там был еще конверт, адресованный сэру Эндрью Винселлу, Бритиш Пластик, Лондон. Он покачал головой, отхлебнул бренди, снова взглянул на конверт и невесело усмехнулся. Затем с заметным усилием взял себя в руки и решительно заявил:

- Это какой-то сон, глупый сон. Как бы проснуться? - Он закрыл глаза и произнес внятно: - Я Эндрью Винселл. Мне двадцать три года. Я живу на Харт-стрит, сорок восемь. Я ученик бухгалтера в фирме "Пенбери и Тралл". Сейчас двенадцатое июля 1906 года. Сегодня утром на Тенет-стрит меня сшиб трамвай. Наверное, поэтому меня преследуют галлюцинации. Ну, а теперь хватит!

Он открыл глаза и искренне удивился тому, что я не исчез. Потом взглянул на конверт, и лицо его зло скривилось.

- "Сэр Эндрью Винселл"! - презрительно произнес он. - "Пластики". Что это, черт возьми, может означать?

- Естественно предположить, - сказал я, - что вы компаньон этой фирмы. Судя по всему, даже один из ее директоров.

- Но что такое пластики? - воскликнул он. - Это что же, имеет отношение к пластилину? С какой стати я стал бы заниматься этим?