— Я настаиваю на его увольнении, Холлоуэй, — монотонно упорствовал Ван Стааден. — Он соблазнил мою дочь, он — просто дикое животное. Пока он на острове, ни одна белая женщина не может чувствовать себя в безопасности.

Я открыл рот, чтобы сказать что-нибудь уместно едкое, но, почувствовав мой гнев, вмешался Дитеридж:

— Этот человек не сделал ничего, что потребовало бы его увольнения, мистер Ван Стааден. Насколько я знаю, чувства между вашей дочерью и Малышом взаимны. Боюсь, если вы не согласны с выбором дочери, ваш единственный выход — попытаться ее переубедить.

— Она заперлась в собственном крыле дома. И не выходит. — Ван Стааден помедлил. — В моей стране, шеф Дитеридж, человек в вашей должности за такое преступление посадил бы этого Малыша в тюрьму, а после проследил бы за тем, как его вешают.

Теперь все вышло наружу, и хотя мы с Дитериджем знали истинные настроения Ван Стаадена, услышав, как он высказывает их вслух, от удивления утратили дар речи.

Первым оправился Дитеридж:

— В этой стране, мистер, нет, черт побери, вашего превосходного, но ныне покойного режима.

Ван Стааден, этот непобежденный призрак, выдержал взгляд Дитериджа.

— Тогда кто-то должен сам прикончить это животное.

Дитеридж потянулся схватить Ван Стаадена за лацканы пиджака, но, не найдя оных, удовлетворился рубашкой.

— Это серьезная угроза, Ван Стааден, и за нее вас можно запереть под замок. Больше я такого слушать не желаю.

Вырвавшись, Ван Стааден ушел, хлопнув дверью.

В поисках известий о Чарли я обзвонил всех, но не мог его найти. Может, он заперся с Кристиной в ее крыле особняка Ван Стааденов на вершине Тенистого Холма? У меня все не шло из головы, каким он был в ту ночь, когда я держал его за плечи, а он плакал.

На следующее утро Дитеридж зашел за мной, чтобы отвести к телу Малыша, которое нашли на прибрежных скалах под Тенистым Холмом.