Я не сказал ему, что, когда любовь порождает доверие, убить способен и один.

Миновав поворот, я увидел свет в окнах дома Ван Стааденов. Вся вилла сверкала, как холодный погребальный огонь. Заглушив мотор, я спешился и остаток пути прошел пешком.

Входная дверь была незаперта. Я похлопал себя по карману. Кассетник все еще там. Я купил его — анонимное устройство на батарейках, — когда съездил ненадолго после полудня на материк, после шока при виде тела Чарли, после того, как немного поблекло мое фатально запоздалое открытие. Эту покупку нельзя будет ко мне проследить.

Толкнув дверь, я вошел.

Кристину я нашел в спальне на втором этаже. Она развалилась на диване, под висящим на стене бичом, одетая в шелковое белье, которое задралось на ляжках и съехало с плеч, и была поглощена пристальным изучением пламени свечи, стоявшей на столике рядом. Я знал, что так она, вероятно, сидит уже несколько часов.

Когда-то я сам делал то же самое.

— Кристина, — негромко позвал я.

Она томно повернула голову, показав мне профиль Цирцеи. Свет свечи играл на мокром шелке у нее в паху.

— Красивый мистер Холлоуэй, — пробормотала она черными губами.

— Зачем ты это сделала, Кристина? — спросил я. — Почему не могла его просто бросить, оставить его нам, когда тебе самой он надоел?

— Он грозил рассказать отцу, — ответила она. — Рассказать, с кем мы встречались в Мехико и что мне там продали. — Мерцающая свеча снова приковала ее взгляд. Некоторое время спустя она сказала: — Но теперь меня там знают и мне доверяют. У меня есть связи. Чарли мне больше не нужен.

— Он был человеком, Кристина. Он заслуживал жизни.

Черные губы сложились в улыбку.