— Он был просто каффир. Я убивала их раньше — случайно и намеренно. Но каффиров я не ненавижу. С чего бы? Вы знаете, что в голове у меня кусочек маленького каффира? Кусочек маленького младенчика? От этого я сама, наверное, почти каффир, правда?
Она захихикала и никак не могла остановиться.
Подойдя к кровати, я отвел от шеи пушистые волосы. Белый диск эстетицина почти сливался с алебастровой кожей. Три кодирующие точки казались тремя веснушками.
Порывшись у нее в сумочке, я нашел остальной запас: десяток дермадисков, купленных такой дорогой ценой.
Держа их в руке, которая лишь чуть-чуть дрожала, я подумал о том, что в них: легкое и быстрое облегчение от боли, причиненной гибелью Чарли.
Но сам я их не использовал.
Нет, я налепил их ей на красивые ноги, крепко прижал, чтобы началось проникновение в кожу. Она не сопротивлялась, хотя уверен, в глубине души не хуже моего понимала, что это в двенадцать раз превышает порог необратимого повреждения мозга.
— Жизнь такая гадкая, — сказала она, когда я закончил. — Я когда-нибудь рассказывала вам про мать? Я не могла им позволить забрать у меня последнее утешение.
— Больше нет нужды волноваться, — сказал я.
Достав из кармана куртки плейер на батарейках, я положил его на стол и нажал клавишу. И подумал о том, что Чарли очень любил старые песни.
— О… как мило… музыка, — сказала она.
Лились, звучали старые стихи:
Перед уходом я задул свечу.
Спондуликсы
«Спондуликсы» — рассказ, близкий моему сердцу, ведь он повествует о триумфе, падении и спасении неудачника, с которым мне так легко себя отождествить. (Кстати, я воображаю себе, как в киноверсии Рори Хонимена играет Джефф Бриджес.) Честно говоря, рассказ мне так понравился, что я превратил его в роман, впоследствии вышедший в издательстве «Кэмбриан пресс». В более пространном варианте вы найдете много новых персонажей и сцен, равно как и критически важные художественные переработки: на протяжении романа, я называю Рори только по имени, без фамилии.